August 21st, 2014

Генерал Рубан о боевиках на востоке Украины: Там люди, с которыми мы стояли на Майдане

это интервью интересно 2-мя вещами.
Во-первых, его дает человек, который контактирует как с украинскими силовиками, так и с ополченцами.
Во-вторых, у него хватает твердости говорить то, что он считает нужным, а не то, что хотела бы слышать от него журналистка.


Оригинал взят у matveychev_oleg в Генерал Рубан о боевиках на востоке Украины: Там люди, с которыми мы стояли на Майдане

Генерал-полковник Владимир Рубан уже больше трех месяцев занимается освобождением людей, попавших в плен на востоке Украины. Недавно он основал специальный центр, куда могут обращаться все, чьи близкие оказались в заложниках.

Рубан для многих уже стал легендой. Он единственный в Украине профессиональный переговорщик, которым, поговаривают, восхищается сам "Бес" – горловский командир боевиков ДНР Игорь Безлер. Именно Рубану удалось договориться об улучшении условий содержания, а затем вытащить из плена 17 человек – военных из 72-й и 25-й бригад и нескольких гражданских, в том числе Василия Будика, которого Безлер в мае показательно "расстреливал".

Генерал Рубан редко улыбается. Он похож на человека, у которого стальные нервы и безупречная выдержка. Его невозможно расколоть. Кажется, будто в голове у него выстроен план на много шагов вперед, и каждый его ответ – это лишь верхушка айсберга.

Корреспондент "Украинской правды" поговорила с генералом о том, что происходит с задержанными в плену, гуманности выкупа и о том, кто воюет на территории востока Украины.

– Сколько людей вы уже освободили?

– Больше ста. Мы перестали считать после сотого.

– А сколько вам поступает звонков в день от людей, которые ищут пропавших?

– Около трехсот.

– Вы сами на них отвечаете?

– Нет, у нас есть отдел, где специалисты на них отвечают. Раньше у нас освобождением заложников занимался Офицерский корпус – десять человек, которые накапливали информацию, – но не было системности.

– Какова сейчас ваша роль в этой структуре? Я знаю, что вы единственный профессиональный переговорщик, и на вас все держится. С вас, собственно, все началось. Как это будет работать теперь?

– Так же и будет работать. Я возглавляю этот центр.

– Но ведь все держится на вашем авторитете?..

– Нет другого способа там, за линией фронта. Все держится действительно на человеческом авторитете. Если человек держит слово, с ним работают. Если не держит, – выказывают недоверие.

– Те люди, которые с вами в центре работают, – им там доверяют? Они работают автономно?

– Нет. Каждые переговоры провожу я лично. Есть ключевое слово-пароль, после которого считается, что мы пожали руки – и теперь начинается работа. Это слово офицера. Если я даю слово офицера, значит, мы уже договорились. Та сторона знает, что я и офицеры сделают все возможное, чтобы слово сдержать. Мы так и делаем, независимо от обстоятельств. Слово нарушить мы не можем.

– Это же огромный объем работы. А в последнее время ведь стало больше пленных...

– Да, намного больше. Но теперь уже работу ведет и администрация президента, и лично президент понимает необходимость этой работы, и Служба безопасности, и Министерство обороны. Они увидели, что так можно работать. Они увидели пользу от этой работы.

– А раньше они этой пользы не видели?

– Не осознавали до конца. Необходимо было какое-то время. Это все-таки большинство новых людей. Новый министр обороны, новая АП, новый президент.

– Тем не менее, проблема появилась еще в марте в Крыму. Тогда всю эту работу пришлось выполнять волонтерам, журналистам. Мы ездили, пытались вызволять людей. Это было непросто, поскольку у нас нет подготовки, и мы наверняка делали что-то не так. В то время реально не было ни одного человека, который мог бы выступать в этой роли.

Collapse )